Весна на горе Bulang, двенадцать лет спустя
Весной 2012 года я петлял по туманным склонам Булана, останавливаясь в маленьких ханийских деревушках, чтобы пробовать máochá прямо из вока. Эта партия происходила из кооператива старых древесных садов возле Bàtáng, на высоте около 1700 метров. Листья были толстыми, мускулистыми и гудели от юной резкой горечи, которая подсказывала, что им потребуется время — очень много. В те годы я часто курсировал между Улан-Батором и Куньмином, создавая погреб, который сочетал дисциплинированную сухость Монгольского плато с неторопливым терпением, которого требует юньнаньский чай. Вместо того чтобы отправлять эту партию во влажный прибрежный склад, я решил дать ей отлежаться в нашем куньминском партнёрском погребе, где воздух остаётся прохладным и сухим, сохраняя ясность ценой скорости. Год за годом блин почти не менялся — пока примерно на восьмой год камфора не начала смягчаться, и настой не стал отдавать глубокой ореховой сладостью. Сейчас, в двенадцать лет, он достиг пика своей кривой выдержки: достаточно стар, чтобы проявить сложность, и достаточно молод, чтобы сохранить свирепую основу Булана. Каждое заваривание рассказывает историю этого путешествия — от песен ханийских сборщиков на горе до безмолвного, терпеливого хранения, которое позволило чаю заговорить в своё время.